Неточные совпадения
Вот мы и свернули налево и кое-как, после многих хлопот, добрались до скудного приюта, состоящего из двух саклей, сложенных из
плит и булыжника и обведенных такою же
стеною; оборванные хозяева приняли нас радушно. Я после узнал, что правительство им платит и кормит их с условием, чтоб они принимали путешественников, застигнутых бурею.
В помещение под вывеской «Магазин мод» входят, осторожно и молча, разнообразно одетые, но одинаково смирные люди, снимают верхнюю одежду, складывая ее на прилавки, засовывая на пустые полки; затем они, «гуськом» идя друг за другом, спускаются по четырем ступенькам в большую, узкую и длинную комнату, с двумя окнами в ее задней
стене, с голыми
стенами, с печью и
плитой в углу, у входа: очевидно — это была мастерская.
В кухне — кисленький запах газа, на
плите, в большом чайнике, шумно кипит вода, на белых кафельных
стенах солидно сияет медь кастрюль, в углу, среди засушенных цветов, прячется ярко раскрашенная статуэтка мадонны с младенцем. Макаров сел за стол и, облокотясь, сжал голову свою ладонями, Иноков, наливая в стаканы вино, вполголоса говорит...
Но парень неутомимо выл, визжал, кухня наполнилась окриками студента, сердитыми возгласами Насти, непрерывной болтовней дворника. Самгин стоял, крепко прислонясь к
стене, и смотрел на винтовку; она лежала на
плите, а штык высунулся за
плиту и потел в пару самовара под ним, — с конца штыка падали светлые капли.
Солнце грело, трава, оживая, росла и зеленела везде, где только не соскребли ее, не только на газонах бульваров, но и между
плитами камней, и березы, тополи, черемуха распускали свои клейкие и пахучие листья, липы надували лопавшиеся почки; галки, воробьи и голуби по-весеннему радостно готовили уже гнезда, и мухи жужжали у
стен, пригретые солнцем.
Сотни людей занимают ряды столов вдоль
стен и середину огромнейшего «зала». Любопытный скользит по мягкому от грязи и опилок полу, мимо огромной
плиты, где и жарится и варится, к подобию буфета, где на полках красуются бутылки с ерофеичем, желудочной, перцовкой, разными сладкими наливками и ромом, за полтинник бутылка, от которого разит клопами, что не мешает этому рому пополам с чаем делаться «пунштиком», любимым напитком «зеленых ног», или «болдох», как здесь зовут обратников из Сибири и беглых из тюрем.
Две струи света резко лились сверху, выделяясь полосами на темном фоне подземелья; свет этот проходил в два окна, одно из которых я видел в полу склепа, другое, подальше, очевидно, было пристроено таким же образом; лучи солнца проникали сюда не прямо, а прежде отражались от
стен старых гробниц; они разливались в сыром воздухе подземелья, падали на каменные
плиты пола, отражались и наполняли все подземелье тусклыми отблесками;
стены тоже были сложены из камня; большие широкие колонны массивно вздымались снизу и, раскинув во все стороны свои каменные дуги, крепко смыкались кверху сводчатым потолком.
Вот и сегодня. Ровно в 16.10 — я стоял перед сверкающей стеклянной
стеной. Надо мной — золотое, солнечное, чистое сияние букв на вывеске Бюро. В глубине сквозь стекла длинная очередь голубоватых юниф. Как лампады в древней церкви, теплятся лица: они пришли, чтобы совершить подвиг, они пришли, чтобы предать на алтарь Единого Государства своих любимых, друзей — себя. А я — я рвался к ним, с ними. И не могу: ноги глубоко впаяны в стеклянные
плиты — я стоял, смотрел тупо, не в силах двинуться с места…
Он смотрит вокруг полинявшими глазами, словно считая пятна солнца на
стенах домов и на всем, что движется по темной дороге, по широким
плитам бульвара.
Этот проход, имея мраморный пол из серых с синими узорами
плит, был значительно шире, но заметно короче; его совершенно гладкие
стены были полны шнуров, тянущихся по фарфоровым скрепам, как струны, из конца в конец.
Стены до высоты человеческого роста были обложены красными гранитными
плитами, вывезенными, по желанию царицы Астис, из Фив, где местные мастера умели придавать граниту зеркальную гладкость и изумительный блеск.
К иному едва проберешься через грязный двор; в сенях, за облупившимися парусинными ширмами, храпит денщик; на полу — гнилая солома; на
плите — сапоги и донышко банки, залитое ваксой; в самой комнате — покоробленный ломберный стол, исписанный мелом; на столе стаканы, до половины наполненные холодным темно-бурым чаем; у
стены — широкий, проломленный, замасленный диван; на окнах — трубочный пепел…
Он сидел один в пустой, сводчатой, гулкой комнате, похожей на коридор; пахло едким чадом керосиновой лампы; за
стеной с усыпляющим звоном, капля по капле падала вода на чугунную
плиту, а в душе Сердюкова была такая длительная, серая, терпеливая скука.
На этих самых местах они были прикованы кто к чему попало: одних приковывали к железным
стенам, других к столбам, поддерживавшим своды, третьих к кольцам и рогулям, ввернутым в
плиты, служившие полом.
Так средь развалин иногда
Растет береза: молода,
Мила над
плитами гробов
Игрою шепчущих листов,
И та холодная
стенаЕе красой оживлена!..